«Каста» в Аргентине:«Мы уехали навсегда»

Если честно, со стороны — сколько можно жить на одном месте? Про Россию я узнал всё, что только мог, прожив там 42 года. Всё изменилось для меня, конечно, совсем не так, как я мог бы захотеть. Но если смотреть в масштабе жизни, я теперь гораздо больше узнал, намного больше испытал и перестал быть настолько ограниченным — и географически, и ментально.

За время в эмиграции я приобрёл очень много прекрасных знакомых, замечательных личностей, с которыми можно качественно общаться. Ну и, конечно же, иностранные языки: практиковать их каждый день и всё время узнавать что-то новое очень интересно.

В последнее время я часто вспоминаю поговорку «Не было счастья, да несчастье помогло». Мне нравится тот большой открытый мир, с которым я познакомился, уехав из России. Мы сейчас гастролируем в буквальном смысле по всей планете. И я не представляю, как бы иначе встретил этих замечательных людей, которых узнал в эмиграции.

Если говорить о потерях, то, конечно же, это друзья, которые остались в России, и те, кто воюет в Украине за Украину, — с ними нет возможности увидеться. А если перейти на бытовой уровень, то мне очень не хватало грузинской аджики. Я научился готовить её сам.

Скорее всего, я бы вряд ли осознанно переехал в другую страну — не потому, что всё так прекрасно в России, а потому, что я очень привязываюсь к месту, для меня важно ощущение дома. Когда у тебя налажен быт, дети ходят в школу, дом только достроен, рядом родные и друзья — трудно это всё бросить намеренно.

Но, как оказалось, мы смогли приспособиться, обустроить своё гнёздышко и в другом месте. И теперь Турция — мой дом, куда я всегда спешу вернуться. Ну и, конечно же, море — главное приобретение в новой жизни.

Часто встречаю на наших концертах людей, которые прилетают из России специально на наше выступление. С ними приятно потом пообщаться, уделить им время, поделиться чем-то. И, конечно же, это самые замечательные диалоги. С остальными же общение становится всё короче, реже или сходит на нет.

У нас диалог не слишком-то широкополосный. Мы сочиняем песни, а люди их слушают. Нам известен фидбэк. Но у нас нет задачи его модерировать, дебатировать о нём. Мы отражаем себя, и нам интересны люди, которые в этом отражении видят что-то. Мы передаём наш ракурс действительности и ценим тех, кто здесь разглядел что-то любопытное, согласен с тем, что это увлекательно, приятно и верно.

Люди, поддерживающие войну или участвующие в ней со стороны России, сами по себе мне никогда не будут интересны. С остальными же мои отношения никак не изменились. В любых ситуациях, в которых мне раньше довелось бы с ними общаться и взаимодействовать, я точно так же поступал бы и сейчас.

Да, я помню, что мы давали интервью Мише Козыреву, и Змей сказал, что поддерживает связь. О себе скажу: я не очень социальный чел. У меня есть какой-то список людей, с которыми я периодически обмениваюсь сообщениями, но редко, и они, в общем-то, достаточно короткие.

Начиная с 2014 года я потерял много контактов, со многими прервал общение. Но это был важный, скажем так, гигиенический момент. Если развернуть этот вопрос: с кем мы, в принципе, ещё готовы разговаривать? «Ещё» — важное слово, это ваше слово.

Я готов общаться со всеми, кто сознательно не участвовал и не участвует в путинской машине лжи, угнетения, пропаганды и насилия. При этом уплату налогов в России я не готов ставить в вину никому, потому что это не выбор, а обязанность. Человек не может не платить налоги без последствий для себя. И требовать от кого-либо быть героем я не имею никакого права.

Связь потеряна только с теми, кто поддерживает эту войну. С остальными ничего не изменилось.

Это очень точный вопрос, и он описывает одно из главных разочарований моей жизни. Сейчас, задним числом, ответы, конечно, можно найти: доверчивость, нищета, религиозная суеверность, имперский шовинизм, страх перед репрессиями.

Но главное — отсутствие того, что в россиянах как будто бы всегда предполагалось: какого-то особого милосердия, исключительного сочувствия. Теперь сама эта мысль кажется странной, но почему-то было принято считать, что россиянам эти качества особенно свойственны. Выяснилось, что ничего подобного, конечно, нет, а зачастую есть нечто прямо противоположное.

Хотя здесь, конечно, правильнее говорить о конкретных людях, а не обо всех. Участников войны и тех, кто её поддерживает, гораздо меньше, чем всех остальных россиян.

Да, мы росли на одних и тех же вещах, но мне кажется, что разница между людьми заключается в количестве страха в каждом. А поскольку его можно побороть любопытством, можно предположить, что в этих вещах кто-то находит больше страха, а кто-то — больше любопытства. Уже в этом есть разница.

Четвёртый вопрос замечательно сформулирован. Да, это удивительно. Я думаю, дело в свойстве людей верить. Машина лжи устроена таким образом, что человек по своей природе не может согласиться с тем, что можно вот так врать. Видимо, каждый судит по себе: в зависимости от ситуации можно где-то чуть-чуть приукрасить, недосказать. Но врать широко, с наглым лицом, громко, используя все доступные медийные ресурсы…

Надо понимать, что сейчас все медиа внутри России подчинены Кремлю. Людям сложно поверить, что такое возможно. Думаю, во многом на этом изначально и основывался тот разлом. Мы, те, кто сомневался в кремлёвских пропагандистских нарративах, представлялись простым доверчивым людям какими-то хитрыми, надумывающими лишнее, верящими другим голосам — чужим, не своим. Для них мы были жертвами чужой пропаганды.

А после того, как каждый определился со своим отношением к войне, заработали другие механизмы. Одно дело — принять решение, когда у тебя ещё нет озвученной позиции, и другое — изменить её. Второе гораздо сложнее: человеку, естественно, свойственно защищать свою позицию.

Те, кто продолжает активно высказываться в поддержку захватнической войны, во многом попали в другую ловушку. Попробую сформулировать — раньше это ещё не звучало. Этот механизм в первую очередь относится к пацанам, но, в общем-то, это общечеловеческая штука. Если тебя угнетают, ты это признаёшь и не можешь ничего с этим сделать, то ты терпила. Поэтому задача — ни в коем случае не признать себя угнетаемым, иначе кодекс чести требует от тебя восстать против угнетателя.

В этом я вижу феномен дерзких и громких зетников, которые подкрикивают и подмахивают, когда путинисты их имеют. Именно этим я сейчас объясняю феноменальную поддержку уже, казалось бы, совершенно очевидной провальной военной авантюры. Все эти громкие крикуны: «Давай, давай, ещё вводи военное положение, гони нас всех в мобилизацию, мы готовы землю жрать». Конечно же, вы готовы — лишь бы не признать, что вас всех давно вертят на хую.

Потому что нужно меньше смотреть телевизор.

Я долгое время не исполнял песню «Самый счастливый человек».

У нас очень много песен, больше десяти альбомов. Конечно, большую часть этих композиций мы на концертах не исполняем. Мы вообще не слишком заботимся о том, чтобы у песни обязательно было концертное будущее, какая-то перспектива многократного исполнения. Что приходит в голову, то и делаем.

Поэтому далеко не весь наш репертуар рассчитан на концерты. Но среди того, что мы не исполняем, есть довольно любопытные вещи. Просто им не обязательно звучать со сцены — некоторые гораздо прикольнее слушать одному.

Какие-то старые песни «Касты» сейчас слушаются по-особенному. В них даже есть такой пророческий оттенок, который немного будоражит. А некоторые просто кажутся, может быть, не особо актуальными на фоне существующих проблем.

Старых песен, которые мы не исполняли бы по идеологическим соображениям, у нас нет. Но есть одна, в которую по этой причине мы внесли поправку, — «Не забывай свои корни». Мы добавили слово «но»: «Не забывай свои корни, но помни: есть вещи на порядок выше». Гениальная правка, предложенная Владом. Как, кстати говоря, и изначальная формулировка припева этой песни.

Не думали ли записать многоязычный трек? Думали. Идея лежит на поверхности, возможно, даже сделаем. Но никаких особых иллюзий на этот счёт не питаем: если слушатель не знает языка, ему просто будет непонятна та часть песни, которая на нём звучит.

Поскольку я учу португальский язык, появляется, конечно же, соблазн создать на нём песню типа «Глупо, но класс». Но надо стараться, продолжать учить — вдруг получится.

Думаю, что нет. Может быть, ради забавы в нашем русскоязычном творчестве будут мелькать какие-то новые словечки. Скорее всего, даже в ближайшем альбоме мы такую штуку сделаем.

Но полноценного многоязычного альбома мы записывать не станем, потому что для нас один из важных параметров песенного текста — лёгкость его понимания. Если мы видим, что он затруднителен для распаковки хотя бы на первом уровне, то уже не подходит для песни. Именно по этой причине невозможен текст на языке, отличном от русского.

Есть классный турецкий рэпер Ezhel. Я бы с ним с большим удовольствием фитанул. Его в Турции прессовали за тексты, и он был вынужден уехать. Если сведёт нас судьба в Берлине — фиту быть.

Мы действительно впервые едем в Аргентину. Ничего не знаем о современной тамошней эмигрантской тусовке. Очень хотим познакомиться, посмотреть на город, на страну. Я наслышан об Аргентине как об удивительном и благодатном месте.

Вы спрашиваете, как различаются тусовки. Наверное, у меня сейчас просто не хватит интеллектуальной мощности, чтобы на лету это проанализировать. Но разница абсолютно точно есть. Из трёх городов, которые вы перечислили, я, пожалуй, выделю Берлин из-за ощутимой чопорности. Я бы сказал так.

Про Буэнос-Айрес я теперь уже кое-что знаю, и мне жутко интересно. Я весь в предвкушении: какова на самом деле тамошняя диаспора, какие они, аргентинцы, какая атмосфера в городе.

Честно говоря, мне кажется, что люди, решившие уехать так далеко, наверняка обладают какими-то особыми чертами, которых нет у тех, кто поселился поближе — в Балтии, Польше, Турции или на Кипре. Спросите нас после того, как мы вернёмся.

Это моя давняя мечта — побывать в Буэнос-Айресе. У меня всегда были какие-то фантазии по поводу этого места. Мне кажется, там будет особенная атмосфера и точно очень крутая публика. Я думаю, что это будет офигенный концерт.

Нас везде тепло встречают, и надеюсь, Буэнос-Айрес не будет исключением. Жду не дождусь концерта.